Сегодня: 23.03.2017
Видеогалерея
Фотоогалерея

Как искажают историю тюркских народов?

19.12.2014 в 23:58 | История
Автор: cingiz dadashov

Гахраман Гумбатов

1687

Ходы конём или Почему некоторые исследователи искажают историю тюркских народов?
С захватом земель за Волгой в XVI веке Россия начала колонизацию древнетюркских земель. Как известно, к концу XIX века Российская империя расширила свои границы на востоке до Тихого Океана. Китай, Монголия, Афганистан, Персия и Турция стали южными соседями России.
Начиная со времени царствования Екатерины II, перед российской исторической наукой была поставлена задача государственной важности: сочинить новую историю для колониальных народов своей империи. Была создана новая имперская родословная тюрков – «алтайская» гипотеза. Авторы этой концепции тюркским народам, тысячелетиями проживающими на землях, доставшимся им от предков, в качестве прародины отвели Юг Сибири, а дату формирования современных тюркских народов связали со временем уничтожения Второго Тюркского Каганата (VIII век). По этой концепции, тюркюты, после разгрома их государства уйгурами, разбрелись по всей Евразии и «отуречили» все народы, попадавшиеся им по пути. А сами исчезли, не оставив после себя никакого потомства. Наследниками создателей евразийской курганной культуры был объявлен, живущий на Кавказе, малочисленный ираноязычный народ-осетины. Однако, вскоре после распада СССР некоторые российские авторы объявили об обнаружении ими на территории Азии уникальной древнейшей культуры «ариев-славян», потомками которых являются современные русские.
Российские археологи В.В. Горбунов, А.А. Тишкин совместно написали статью «Алтай как регион формирования тюркского этноса» в котором предков современных тюрков –пратюрков преднамеренно подменяют средневековыми тюркютами: «Большинство исследователей решали задачу первоначальной локализации тюрок путем анализа письменных источников. Прежде всего изучались китайские династийные хроники и содержащиеся в них тюркские генеалогические легенды.

С.Г.Кляшторный выделил в ранней истории тюрок два периода: ганьсуйско-гаочанский и алтайский. Первый, по его мнению, был связан с вхождением племени ашина в позднехуннские государства Хэси и Гаочана, а второй – с подчинением жужаням, которые переселили его (после 460 г.) «…к южным отрогам Алтая». Важно отметить, что «…только после переселения на Алтай племя приняло наименование тюрк, а старое название … стало династийным именем правящего рода». В более поздней работе этого автора данный вывод сохраняется с таким географическим уточнением: «В V в. племя ашина, после переселения на монгольский Алтай, возглавило союз местных племен, получивший наименование тюрк» По легенде тюрк – местное название Алтайских гор. До создания каганата слово «тюрк» означало лишь название союза десяти (позже двенадцати) племен, сложившихся на Алтае вскоре после 460 г. .
Л.Н.Гумилев в своей монографии «Древние тюрки» (1967) пришел к выводу, что «…народ «тюркютов» (тюрок. – Авт.)(???-Г.Г.) возник в конце V в. н.э. вследствие этнического смешения в условиях лесостепного ландшафта, характерного для Алтая и его предгорий».
Значительно шире ареал расселения ранних тюрок трактовался Ю.А. Зуевым. Он отмечал, что «…весь процесс раннетюркского этногенеза ограничивается Саяно-Алтае-Тяньшаньским комплексом, без ощутимой смены географической среды», а более узко указывался Восточный Казахстана, Алтай и Семиречье.
Помимо анализа письменных источников, ученые-археологи привлекали также данные материальных памятников, полученных главным образом в Южной Сибири. Опыт подобного рода исследований был предпринят С.В.Киселевым, который в свое время написал: «Из китайских источников ясно огромное значение Алтая в формировании каганата Туг-ю (тюрок. – Авт.)… В настоящее время можно различать древнейшие могильники алтайских тюрок, относящиеся еще к V–VIвв., их примером является могильник Кудыргэ».
Суммируя исследовательские позиции отечественных ученых можно заключить, что большинство из них считало Алтай территорией формирования тюркского этноса.

Поскольку появление новых письменных источников на рассматриваемую тему в ближайшем будущем маловероятно, на наш взгляд, дальнейшее решение обозначенной проблемы возможно в основном за счет изучения археологических памятников V–VI вв. н.э. Центральной Азии и прилегающих территорий. К настоящему времени наиболее исследованными для указанного периода являются памятники Южной Сибири. Из них пока только в Горном Алтае могут быть выделены самые ранние объекты тюркской культуры, датировка которых определяется второй половиной V в.– первой половиной VIв. Инвентарь исследованных памятников в рамках одного комплекса содержит как предметы характерные для предшествующего времени, так и совершенно новые вещи.
Отсутствие аналогичных ранних памятников на сопредельных территориях позволяет говорить о приходе в Горный Алтай примерно во второй половине V в. н.э. нового населения, под воздействием которого произошли серьезные изменения в культуре аборигенов. Такой группой мигрантов могли быть только те «500 семейств» ашина, упоминаемые китайскими летописями. Согласно письменным источникам, ашина славились своими кузнецами, которые занимались на Алтае выплавкой железа.
Генетическая связь погребальных памятников (захоронение человека в сопровождении верхового коня) булан-кобинской культуры, существовавшей в Горном Алтае в конце II в. до н.э. – первой половине V в. н.э., с аналогичными объектами тюрок несомненна. Многие раннетюркские памятники планиграфически связаны с булан-кобинскими могильниками. Следовательно, именно «булан-кобинское» население составило местный компонент новой общности, принявшей вскоре после 460 г. самоназвание ТЮРК.
Анализ проблемы показал, что исследовательские возможности только при опоре на письменные источники в конце концов исчерпываются. В то же время изучение археологических памятников позволяет сейчас более конкретно очертить район формирования тюркского этноса, указывая на Горный Алтай, который географически представляет собой самостоятельную часть горной системы, достаточно изолированную от других.
Таким образом, имеющиеся в настоящее время источники, позволяют рассматривать Горный Алтай как регион формирования тюркского этноса».

Такое складывается ощущение, что все российские ученые стали большими специалистами по древнеиндийской литературе. Какую книгу не открой обязательно наткнешься на 3-4 цитаты из Ригведы, Шримад-Бхагаватам, Махабхараты и др.
Так земляк В.В. Горбунова и А.А. Тишкина новосибирский «тюрколог» М. Т. Дьячок также решил похвалиться своими «арийскими» познаниями и внести свою посильную лепту в «алтайскую» теорию. Он обнаружил «индо-иранские» корни в названии известного общетюркского молочного продукта «курут» (сушёный сыр).
Вот что М.Т. Дьячок пишет по поводу этимологии этого общетюркского слова: «В ведийском языке зафиксировано слово k;l;t;a «сгущеное молоко». Слово это не представлено в современных индоарийских языках Индостана, зато отлично сохранилось в нуристанских (кафирских) и дардских языках, ср. ашкун cel;, cil;, кати kilya;, вайгали kil;, прасун k;li, дамели kil;;i, пашаи kir;r, kiror, kilor, kil;r, kil;, гавар kil;ri, калаша kil;;, кховар kil;l, башкарик kil;r, везде в значении ‘сыр’, ‘свежий сыр’… В словарях (к сожалению, не проводящих границы между ведийским и санскритом) оно зафиксировано в следующем виде: k;l;la – «сладкий напиток, кровь, вода», k;l;la- «разновидность хмельного напитка», «кровь» (ср. также производные k;l;la/ja n- «плоть», ~pa ‘пьющий кровь’, kil;lodhni «с нектаром в вымени» и т. п.). Происхождение др.-инд. k;l;t;a неясно. Впрочем, для целей нашего исследования вполне достаточно констатации факта, что др.-инд. k;l;t;a явно не могло быть заимствовано из тюркских или других алтайских языков, поскольку ко времени миграции предков ариев в Индостан (конец II тысячелетия до н. э.) никаких контактов между ними и древними тюрками не существовало по причине разделявших их огромных расстояний… Учитывая все сказанное выше, можно сделать следующие предварительные выводы:
1. Тюркское курут, корт (и заимствованные из тюркского источника слова соседних языков) обнаруживает связь с др.-инд. k;l;t;a и его производными.
2. Др.-инд. k;l;t;a является субстратным словом, судя по всему, проникшим в индоарийские языки в районе Нуристана и Гиндукуша.
3. Предположение о заимствовании слова в индоарийские языки из субстратных языков данного региона подкрепляется и фактами об архаичности технологии приготовления сыра и способов ведения молочного хозяйства в Нуристане.
4. Индоарийское слово или его субстратный прототип могли послужить источником тюркского слова».
Древние тюрки, будучи кочевыми скотоводами, с давних времён в летний сезон, когда поголовье животных достигала максимума, занимались своеобразным консервированием основных продуктов питания (молоко, мясо, масло, культурные злаки, лесные ягоды и фрукты, горные травы и др.). Консервированные продукты питания (курут, говурма, горга, гах, мотал и др.) можно было долго хранить и легко транспортировать. В основе тюркских названий этих слов были глагольные основы, например, говурмаг (говурма) – «жарить», курутмак (курут) -«сушить». В зимнее время, когда поголовье животных и удой значительно снижались, основу пищи древних тюрков составляли консервированные продукты питания. Таким образом, необходимо отметить, что предположение М.Т. Дьячка о том, что тюркские народы название курута заимствовали у индо-ариев ошибочно.
Российский археолог С.Н.Кореневский решил подыграть сторонникам теории об «ариях –славянах» и нашел русскую этимологию тюркскому слову курган. В книге «Рождение кургана» он пишет: «Как известно, обряд курганных погребений характерен для славян. Вряд ли для него надо было подбирать чужое этническое название надмогильного сооружения, которое играло большую роль в их мифологии и обрядах. Слово курган твердо держится в таких славянских языках, как русский, украинский, белорусский.
Пытаемся дать ему объяснение, не претендуя на окончательное решение и на лингвистический профессионализм. Слово курган двуслоговое: кур — ган. Первый слог, исходя из смысловой ситуации, может быть корневой основой слов курить, воскурить, куриться, т.е. разводить огонь с дымом, дымить (например, курганная изба), второй слог — это корневая основа древнерусского слова «ганание» , то есть древнерусская форма слова — гадание, гадать.
Получается двусоставное слово, обозначающее место воскурений и гаданий — важнейшего действия в первобытном волшебстве и магии. Оба значения вполне увязываются с курганом, как объектом культа. А выражение «насыпь курганная» будет означать насыпь, при которой разводят ритуальные костры и
гадают. В такой трактовке слово курган и его прилагательные формы (курганная насыпь, курганный могильник) обретают полностью славянскую корневую основу и объясняют, почему оно так укрепилось в русском, украинском и белорусском языках.
В латинском, английском и германском языках используются иные слова для названия
кургана. Так, в латинском языке слово курган имеет синоним panques, kapkalns, kurgans.
Обозначение кургана как возвышенности присутствует в английском языке — mound (маунд) (холм), немецком — hugelgrab (холм c могилой). На иранском современном языке курган переводят как teppeh (возвышенность). (Тепе-тюркское слово-«холм»-Г.Г.) Интересные сведения об этом слове дает хеттский язык. Со словом курган в нем созвучно слово кургаль — гора, возвышенность. Означает ли оно нечто большее, чем созвучие? Трудно сказать. Таким образом, слово «курган» может иметь дольно сложную этимологию, может быть еще окончательно не раскрытую. В целом основное значение в языках европейцев слова «курган» воспринималось как могила под насыпью, «копаемый» холмом, гора — возвышенность».
Тюркское слово «курган»- строение, сооружение возникло от глагола «курмак»-строить.
Российский ученый Макс Фасмер пишет в этимологическом словаре русского языка: «др.-русск. коурганъ «могильный холм» (Переясл. летоп., список ХV в.), но также курганъ «крепость» (Новгор. I летоп. 1224 г.; Новгор. грам. 1548 г. и др.; см. Срезн. I, 1377). Курган как «крепость» заимствовано наверняка, а курган «могильный холм» – вероятно из др.-тюрк. kur;an «крепость», тур., кыпч., тар. kur;an, казах., чагат. kor;an, кирг. kоr;оn (см. Радлов 2, 570; 920; 940; Рясянен, Таt. L. 43); ср. далее тюрк. kur;amak «укреплять», kurmak «сооружать»».
Необходимо отметить, что для большинства не политизированных учёных никогда не было большим секретом то, что создателем Евразийской курганной культуры являются именно предки современных тюркских народов. Например, известный итальянский учёный Марио Алинеи без всяких сомнений пишет об этом: «В четвертом тысячелетии до нашей эры курганные народы распространились по всей области к северу от Черного моря, по северной Европе, и вероятно к востоку от естественного барьера Уральских гор. Слово курган на тюркском языке означает холм или могила. Курганная культура характеризована ямными могилами или курганами, т.е. специфическим методом похорон. Самые ранние курганы находятся к северу от Черного моря, откуда они распространяются примерно к 2000г. до н.э по Центральной Европе, пересекая Днепр. Везде, где распространяется Курганная культура, это отмечается общими элементами в отличие от окружающих культур Бронзового века… Традиция возведения курганов на могилах всегда была одной из самых характерных особенностей алтайских (тюркских- Г.Г.) степных кочевых народов, от их первого исторического появления до позднего Средневековья. Как известно слово курган не русского, не славянского, и не индоевропейского происхождения, а заимствование из тюркских языков. В моих книгах я привел доводы в пользу алтайской (тюркской- Г.Г.) аборигенности в Евразии… Слово курган ‘погребальная насыпь’, проникло не только в Россию, но и во всю Юго-Восточную Европу (Русс. kurg;n, Укр. kurh;n, Белорусс. kurhan, Пол. kurhan, kurchan, kuran ‘насыпь’; Рум. gurgan, Диал. Венг. korh;ny), и является заимствованием из Тюркского: Др. Тюрк. курган ‘укрепление’, Тат., Осм., Кум. курган, Кирг. и Джагат. korgan, Каракир. korqon, все от Тюрко-Тат. kurgamak ‘укреплять’, kurmak ‘возвести’. Область распределения его в Восточной Европе близко соответствует области распространения Ямной или Курганной культуре в Юго-Восточной Европе. Как известно, Ямная, или Курганная культура идет от степной культуры называемой Средний Стог. Именно в пределах этой культуры впервые произошло приручение лошади и верховая езда. Средний Стог, как и Ямная культура, согласно этой гипотезе, являются Тюркскими, и это означает, что Тюркские народы были первыми, кто успешно приручил лошадей, и передал это новшество соседним народам».
Известный советский археолог А.Н.Бернштам считает что: «Прослеживая по археологическим памятникам историю развития кочевых обществ и выявляя автохтонный процесс их развития, мы приходим к выводу, что там, где начиная с эпохи бронзы, шел процесс формирования кочевого общества, там конечным результатом процесса являлся тюркский этногенез». (2)
По мнению большинства учёных, этнокультурные особенности древних тюрков, полнее всего, отражены в их погребальном обряде.
Как известно, на сегодняшний день, самым древним тюркским народом о котором наука располагает достаточно обширным историческим, археологическим и антропологическим материалом являются хунны. Вот как описывает погребальный обряд хуннов российский учёный Л.Л.Викторова в книге «Монголы»: «Наибольшей информативностью в этнокультурном отношении обладают знаменитые погребения хуннских шаньюев в горах Ноин-Улы. Особенно знатных хоронили под курганом с каменной наброской, сооружая возле них жертвенники. Под курганом находилась ориентированная по сторонами света погребальная камера, которая была сделана в виде двух срубов, заключенных один в другом и разделенных коридором, т. е. во внешнем и внутреннем гробах. Гробы ставились во внутренний сруб. Погребенного клали головой на север. С ним хоронили богатый и разнообразный инвентарь, состоявший из оружия, одежды, обуви, головных уборов, украшений и других предметов».

В знаменитой русской летописи «Повесть временных лет» (XI в) написано, что предки русских-восточные славяне первоначально жили за Днепром: «Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели. Так одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались морава, а другие назвались чехи. А вот еще те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане. Когда волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами, а от тех ляхов пошли поляки, другие ляхи – лутичи, иные – мазовшане, иные – поморяне. Так же и эти славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие – древлянами, потому что сели в лесах, а другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, именуемой Полота, от нее и назвались полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, назывались своим именем – славянами, и построили город, и назвали его Новгородом. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле, и назвались северянами. И так разошелся славянский народ, а по его имени и грамота назвалась славянской… Когда же славянский народ, как мы говорили, жил на Дунае, пришли от скифов, то есть от хазар, так называемые болгары, и сели по Дунаю, и были поселенцами на земле славян. Затем пришли белые угры и заселили землю Славянскую. В те времена существовали и обры…Эти обры воевали и против славян и притесняли дулебов – также славян, и творили насилие женам дулебским… После обров пришли печенеги, а затем прошли черные угры мимо Киева, но было это после – уже при Олеге..По прошествии времени… стали притеснять полян древляне и иные окрестные люди. И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах и сказали: «Платите нам дань». Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу, и отнесли их хазары к своему князю и к старейшинам, и сказали им: «Вот, новую дань нашли мы».
Российский историк С. М. Соловьев в середине XIX века начинал свой 29-томный труда такими словами: «Русское государство основалось в той стране, которая до него не знала истории, в стране, где господствовали дикие кочевые орды… Основанное в такой стране, русское государство изначала осуждалось на постоянную черную работу, на постоянную тяжкую изнурительную борьбу с жителями степей. Вскоре после основания государства четвертый русский князь, самый храбрый, погибает от кочевых хищников, из черепа Святославова пьет вино печенежский князь, и только в конце XVII века, в конце нашей древней истории, русское государство успело выговорить освобождение от посылки постоянных обязательных даров крымскому хану, т. е. попросту дани».
Ещё один российский автор из Сибири А.М. Малолетко свою научную деятельность посвятил абсурдной цели- «доказать», что у истоков евразийской курганной культуры стояли аборигены Сибири-кеты. Вот что он об этом пишет в книге «Ранее заселение северной Азии»: «Появление нового населения в Сибири связано с «неолитической революцией» (переходом от присваивающего типа хозяйствования к производящему), которая зародилась в Передней Азии примерно 8 тыс. лет назад. «Революция» вызвала резкое увеличение прибавочного продукта, что в свою очередь положительно сказалось на росте численности населения. В итоге создалась ситуация относительного перенаселения, и началась массовая миграция скотоводов на пустующие территории. Волны переселенцев, одна за другой, накатывались с юго-запада (Передняя Азия) и запада (Европа) на территорию Средней Азии и Казахстана. А отсюда рукой подать и до Сибири. Афанасьевцы были скотоводами и умелыми охотниками. Поселений они оставили немного, очевидно, в связи с кочевым образом жизни. В составе стад преобладали овцы, что свойственно для нестойлового скотоводства. Занимались афанасьевцы и металлургией. У археологов и антропологов сложилось твёрдое убеждение, что прародительницей афанасьевской культуры Сибири является древнеямная культура Северного Прикаспия или, более широко, междуречья Дона и Урала. Демографическое давление на Сибирь со стороны Ближнего Востока резко усилилось в эпоху бронзы. При этом миграция европеоидного населения из Ближнего Востока в Сибирь шла из разных центров в разное время и по разным путям. Не все волны мигрантов зафиксированы исторической наукой, а из зафиксированных – далеко не для всех определена их этническая (языковая) принадлежность. Выражаясь современным языком, древняя полиэтничность Ближнего Востока не зря породила легенду о строителях Вавилонской башни, которые решили поближе познакомиться с Богом, и стали строить башню. Бог вовремя смешал их языки, чем внёс сумятицу в рядах строителей. Но в реальности жители Ближнего Востока сделали большее. Они уходили в безвозвратные экспедиции в поисках лучших мест для жизни. Эти места были далеко – в Средней Азии, Казахстане, Сибири… Мероприятие это было не только героическим, но нередко и трагическим.
Примерно 4500 лет назад в Сибирь началось переселение из Передней Азии. Шли мигранты через Среднюю Азию и южный Казахстан в Сибирь. Первыми из Передней Азии пришли скотоводы, которые надолго осели на равнине, в районе Барнаула и по р. Алей. Памятники (в основном могильники) объединены в елунинскую культуру, названную так по с. Елунино (левый берег Оби ниже Барнаула). Единственное поселение обнаружено в долине Алей у с. Безголосово (Алейский район), где оно погребено под речными отложениями мощностью более 2,5–3,2 м. Основали поселение, как показали радиоуглеродные датировки, 4670 лет назад. И жили в нём на продолжении долгих 1270 лет.
Мужское население посёлка имело европеоидный расовый тип, принадлежа к южной, малой средиземноморской расе. Мужчины были высокорослые (173–187 см), длинноголовые (долихокефалия) с высоким узким лицом и широким лбом. Рост женщин не превышал 148 см, а в расовом отношении они обладали явными монголоидными признаками. Черепная коробка у них была длинная, не широкая, лицо резко профилированное, но выступание носа несильное. Антропологически женские особи близки населению, оставившему памятники Иткуль и Усть-Иша, а монголоидный компонент их повторяет антропологический тип населения Прибайкалья. По-видимому, пришлое население было преимущественно мужским и вступало в брачные связи с женщинами местного слабо монголоидного населения. Возможно, аборигены-монголоиды были потомками первых насельников Сибири, которые примерно 25 тыс. лет назад прошлись до Байкала. Жители поселения Берёзовая Лука занимались скотоводством. В стаде преобладал мелкий рогатый скот (60 %). Крупный рогатый скот, судя по подсчётам находок костей, составлял 15 % стада, остальная доля приходится на лошадей. Возможно, навыки разведения коней елунинцы позаимствовали у коренного населения – носителей афанасьевской культуры, пришельцев из причерноморских и прикаспийских степей. Малый процент костей диких животных (1 %) свидетельствует о подсобной роли охоты. Примерно в конце IV тыс. лет до н.э. из перенаселённой Передней Азии (Анатолия и Иранское нагорье) волна за волной шли племена скотоводов и земледельцев. Шли они в Среднюю Азию, позднее в обход Кавказских гор – по восточному побережью Чёрного моря и западному Каспийского, а также через перевалы Большого Кавказа. Мигранты заняли широкую полосу по северному склону Кавказских гор и предгорной равнины. Некоторые племена были в близком родстве, другие в этническом отношении стояли обособленно. Но все они вышли из переднеазиатского «котла народов», строителей Вавилонской башни. Предкавказье вскоре «насытилось» мигрантами: для занятий скотоводством требовали обширные пастбища. В этом отношении свободные земли были исчерпаны, наступила стадия относительного перенаселения. Часть нововселенцев Предкавказья вынуждена была осваивать другие земли. Привлекательны были просторы степей и лесостепей Южного Урала, Казахстана и Западной Сибири».
Если дальше не читать книгу Малолетко, то по цитированному отрывку может сложиться впечатление, что автор является прекрасным тюркологом и излагает историю тюркских народов Сибири, но далее вдруг профессор Малолетко делает ход конем (три шага прямо и одна загогулина налево) и раскрывает страшную тайну своего творчества, оказывается он описал историю кетского народа, который , по утверждениям Малолетко, 5000 лет тому назад с территории Южного Кавказа (Куба-Хачмазский район) переселился на берега Енисея, чтобы учить таёжных женщин скотоводству и азам металлургии.
Вот что пишет об этом сам профессор Малолетко: «Большая древность кетов (в широком понимании этнонима) ни у кого не вызывала сомнений. Их топонимы до наших дней сохранились на огромном пространстве – от р. Кама на западе, до Байкала и Северной Монголии на востоке, от низовий Оби на севере до Тувы на юге. Это по силам было многолюдному народу с хорошей производственной базой и способностью адаптироваться к новым природным условиям. Но почему-то археологи так и не могли найти место им в древней истории Сибири. Немало копий сломали ученые – этнографы, лингвисты, историки, пытаясь найти родственников кетов – прошлых или настоящих. Считали предками кетов свероамериканских индейцев, потомками тибетцев, кавказцев и басков Испании. Было принято соломоново решение: кеты народ ничейный, который живет сам по себе. Для удобства классификации включили их в сводную палеоазиатскую семью наравне с эскимосами, чукчами, ительменами, нивхами и другими древними народами Дальнего Востока и Чукотки. Примерно 3,5 тыс. лет назад на землю традиционных охотников, рыболовов и собирателей пришли со стороны Иртыша чужеземцы, совсем не похожие на них ни внешним видом, ни образом жизни. Это были европеоиды-скотоводы, хорошо владевшие бронзолитейным делом и совершенно по-иному украшавшие свои горшки, которые они также выделывали с большим мастерством. Наверное, тогда аборигены впервые увидели странных зверей – коров и лошадей. В течение трёхсот лет пришельцы жили на берегу большого, 10 км в длину, озера, пасли скот на тучных лугах между рощами из елей, отливали из бронзы ножи, наконечники стрел и топоры, обжигали на кольцевом костре глиняную посуду, возможно, занимались земледелием. Вряд ли была ассимиляция аборигенов пришельцами. Местные жители сохранили свой образ жизни и занятия, но переняли от скотоводов немало слов, которые донесли до наших дней. Эти слова на угорском лексическом фоне представляются чуждыми.
Но климат 3 тысяч. лет назад изменился, стал более холодным и влажным. На пастбища стали надвигаться болота и лесные массивы. Скотоводы пытались отвоевать от болот свои угодья, выжигая леса, но победить стихию не могли. На месте богатых лугов возникло самое большое в мире болото – Васюганское. Скотоводство захирело, часть скотоводов, возможно, ушла на Иртыш и Енисей, где ещё можно было заниматься скотоводством, часть была ассимилирована аборигенами, которые приобщили вчерашних скотоводов к несложным премудростям своего быта и занятий. Главным их занятием стали охота, рыболовство и собирательство. Вернулся и полузабытый способ изготовления посуды, и свой стиль её орнаментации. Вот такая история приключилась с населением Васюганья. Работая с лингвистической литературой и словарями, я неожиданно для себя обнаружил, что в языке хантов, и не только васюганских, имеются термины, выпадающие из круга финно-угорских языков, но имеют фонетически близкие аналоги в дагестанских. Нефинно-угорские слова предки манси и хантов заимствовали от андроновцев-фёдоровцев. Поскольку эти чуждые для угров слова имели горско-дагестанское и адыго-абхазское происхождение, то и андроновцев-фёдоровцев можно было генетически связать с предками этих северокавказских народов, которые, в свою очередь, в эпохи энеолита и ранней бронзы формировались за счёт пришлых переднеазиатских неиндоевропейцев (алародийцев). Вот такая цепочка связей логически выстраивается. Далее пришлось полностью довериться лингвистам, которые убеждены в родстве языков северокавказских и кетских. А поскольку выходцами с Северного Кавказа были, по нашему мнению, именно предки фёдоровцев, то это автоматически связывало с ними и исторически известных кетов. В кратком изложении ранняя миграционная история предков кетов выглядит следующим образом. В эпоху ранней бронзы (не позднее III тыс. до н.э.) на всей территории северо-восточного Кавказа (Дагестан, Восточная Чечня, Хачмасо-Кубинский район Азербайджана) складывается единая материально-духовная культура – северо-восточный вариант кура-аракской культуры. На её базе позднее складывается этническое – дагестанско-нахское – единство.
Этническая принадлежность носителей кура-аракской (кура-араксинской) культуры неизвестна.
На рубеже III и II тыс. до н.э. происходит распад раннебронзовых культур.
Процесс распада былого единства народов Северного Кавказа сопровождался значительным оттоком алародийского населения – от Черного моря до Каспия. Восточный фланг Северного Кавказа (Дагестан) поставлял мигрантов преимущественно для Южного Урала и Сибири. Часть алародийцев через 500 лет
мигрировала с Северного Кавказа на Южный Урал. Время прихода «кавказцев» на Урал точно не известно. В Зауралье это событие надёжно фиксируется созданием многолюдной фёдоровской культуры (с X III (?) в. до н.э.). Однако первые малочисленные группы «кавказцев» пришли на Урал раньше. Именно в III тыс. до н.э. на Кавказе произошёл распад нахско-дагестанского единства и началось формирование современных народов Дагестана. Этот процесс мог вызвать активную миграцию значительной части населения в северные районы, в первую очередь – на Южный Урал. В эпоху развитой бронзы потомки кавказцев мигрировали с Урала на Каму и в Сибирь. Оставив
здесь многочисленные следы в виде археологических памятников и топонимов
Я много лет пишу о том, что кетский язык принесли в Сибирь фёдоровцы (и карасукцы, потомки их, должны знать язык родителей) и что прародиной фёдоровцев была Передняя Азия.
Предложенная нами генетическая линия: алародийцы Передней Азии (хатты, каски, кура-араксинцы) ; северокавказскиенароды нахско-дагестанской и адыго-абхазской групп ; носители фёдоровской культуры и их археологически известные потомки ; кеты (в широком понимании этнонима), может быть принята, если безоговорочно принять допущение родственной связи фёдоровских памятников у оз Тух-Эмтор с «дагестанскими» топонимами Васюганья (в верхней половине течения реки) и идентичность аринского икаи ‘речка’ с термином игай/и;ай, который восходит к дагестанским игъу, еху, иху, но который ныне используется в живой речи и васюганскими хантами. Это были для автора отправными точками, которые побудили его к разработке темы об изначальной истории предков кетов в Передней Азии и перемещение далее через Предкавказье в Сибирь.
Такова история древнейшего и некогда могущественного народа Сибири, который претерпел многие превратности судьбы, и жалкие остатки которого не могут противостоять мировоззрению, исторически сложившемуся против воле его».
Ай да Малолетко, ай да профессор. Загнул не хуже академика.
Справка о кетах. Материал из Википедии.

http://ru.wikipedia.org/wiki/Кеты
Кеты, кет — (самоназвание — «человек»), кето, остяки, енисейские остяки, енисейцы. Численность 1084 человека. Говорят на кетском языке, последнем сохранившемся языке енисейской семьи языков.
Кеты — одна из самых малочисленных народностей Севера. Расселены в северной части Красноярского края. Большинство кетов сосредоточено на территории Туруханского района. Располагаются компактными группами по притокам Енисея — Елогую, Сургутихе, Пакулихе и Курейке.
Кетский язык занимает изолированное положение и не входит ни в одну группу языков Северной Азии. В антропологическом отношении кетов относили к уральскому типу, сочетающему в себе европеоидные и монголоидные черты. Однако последующее изучение позволило выделить кетов в самостоятельный енисейский тип
Очевидно, кеты сложились в результате взаимодействия древнего населения среднего Енисея с этническими элементами, распространившимися на север из более южных районов — области расселения коттов, аринов и других племен котто-кетской языковой группы.
Предки современных кетов сформировались на юге междуречья Оби и Енисея в результате смешения европеоидов Южной Сибири с древними монголоидами. Примерно в 1 тысячелетии н.э. они вступили в контакты с тюрко- самодийско- угроязычным населением и в результате миграций оказались на Енисейском Севере. В частности, по реке Кану (правый приток Енисея) были расселены котты, по рекам Усолке и Оне (левобережье низовий Ангары) — асаны, на Енисее в районе Красноярска — арины, выше их по правобережью Енисея до устья реки Тубы — яринцы и байкотовцы. Ниже по Енисею и его притокам Касу, Сыму, Дубчесу, Елогую , Бахте, по низовьям Подкаменной Тунгуски обитали предки современных кетов. Эти племена резко отличались по языку от окружавших их тюркских, самодийских и тунгусских народов. К первой половине 19 века почти все они утратили свой язык, слившись с русскими, эвенками, с предками современных хакасов. И только самые северные — предки кетов — сохранили свои язык и этническое лицо. Кеты, таким образом, являются сегодня единственными представителями этой ныне исчезнувшей группы племен.
Основным занятием большинства кетов была охота и рыболовство. Главный объект пушного промысла — белка, которая составляла 80-90% стоимости всей добывавшейся пушнины. Сильнее всего беличий промысел был развит у южных кетов. Кроме белки кеты добывали колонка, горностая, лисицу, соболя, дикого оленя, лося, а на севере и песца. Вся пушнина кетами продавалась. Для себя оставлялись только заячьи и медвежьи шкуры, а также шкуры и большая часть мяса, добываемых диких оленей и лосей.
Летом промышляли в большом количестве уток во время линьки. При охоте на белку и глухаря пользовались собаками. Соболей ловили специальными сетями с колокольцами, заимствованными от русских промышленников в XVII в. На медведя охотились коллективно с ружьями. Шкуру животного получал охотник, выследивший его
Рыболовство занимало второе место после охоты. У южных кетов основным орудием рыболова была крючковая снасть — самолов, у северных — сеть-пущальня. Кроме этого приенисейские кеты заимствовали у русских невод. Весной в маленьких речках устраивали запоры с «мордами». Осенью, с наступлением темных ночей, били рыбу острогой. Два или три рыбака выезжали на лодке с берестяным факелом для освещения воды. После замерзания рек рыбу ловили сетями или удочками в прорубях.
Оленей имело только около 40% кетских хозяйств. Оленеводство носило подсобный характер. Оленей использовали исключительно как транспортное средство во время зимнего охотничьего промысла. Весной, в начале рыболовного сезона, когда олени в качестве ездовых животных становились ненужными, кеты отпускали их в лес, где они и находились в течение всего лета без всякого присмотра. Только туруханские кеты сооружали для защиты животных от комаров сараи, куда загоняли оленей и разводили дымокуры.
Традиционное жилище кетов — конический чум из шестов и берестяных покрышек. Кетский чум отличается от подобного жилища у других народов Сибири и Дальнего Востока способом соединения опорных шестов Они скрепляются с помощью сучков-развилок на конце шестов, либо с помощью обруча, который используется также в качестве опоры для дополнительных шестов. Другой распространенный тип жилища — землянка. В них жили обычно семьи, оставшиеся без кормильцев-охотников и не занимавшихся охотой.
У кетов верхняя мужская и женская одежда совпадала. Зимнюю одежду шили из оленьих шкур мехом наружу и внутрь. По покрою одежда была распашная, прямоспинная, с прямым разрезом, со сходящимися полами, кроенная из одной шкуры или одного целого полотнища сукна по перечной нитке, без боковых швов. Полы завязывали ровдужными завязками. К рукавам одежды пришивали рукавицы. Длиною мужская одежда достигала колен, женская — щиколоток.
Летнюю одежду шили из сукна. В большинстве случаев в качестве летней одежды использовали изношенную зимнюю одежду.
Мужская одежда, за исключением шуб, шитых мехом наружу, украшалась аппликацией из прямых полосок тесьмы или цветных тканей и шелка, нашиваемых вдоль наплечных швов и по воротнику. На женской одежде, кроме этого, аппликацией украшали полы и подол. У зимней одежды, шитой мехом внутрь, подол оторачивали полосой из беличьих и лисьих лапок.
Главную роль в питании играли мясо зверей и птиц, а также рыба. Кеты употребляли в пищу и мясо большинства пушных животных. В летний период питались почти исключительно рыбой.
Весной, когда удавалось убить большое количество диких оленей, излишки мяса сушили. Рыба заготавливалась впрок. Растительная пища кетов представлена всеми съедобными ягодами, но свежих ягод ели мало, их больше использовали в начинках и заготавливали на зиму. Распространенным был сбор сараны. Сухие листья брусники, черники, смородины, сухой цвет иванчая, корень шиповника, гриб чага использовали как заварку вместо чая . Средством передвижения в зимнее время являлись широкие, подклеенные камусом лыжи, летом — большие крытые лодки-илимки и долбленки-однодеревки. На промысле охотники пользовались ручными нартами и волокушей из кожи лося.
Российский лингвист В.Я.Бутанаев в статье «хакасско-кетские лексические параллели» пишет:
«Кетоязычные племена, одни из первых освоившие долину Среднего Енисея, выработали свою терминологию для обозначения растительного и животного мира, местного ландшафта и климатических условий. Пришедшие затем тюрко-язычные народы Южной Сибири позаимствовали от них готовую лесную терминологию. Об этом свидетельсвуют, как кажется, следующие возможные енисейско-хакасские лексические параллели:
котт. шет ‘лиственница’ — хак. сит ‘молодая лиственница’,
ар. шулбе ‘рябина’ — хак. диал.сойбе то же,
ар. шуйгин ‘ольха’ — хак. диал. шугш ‘нить из корня дерева’,
ар. пайдя ‘пихта’ — хак. диал. пайлац то же,
кет. дын ‘ель’ — хак. тыт ‘лиственница’,
кет. бальн ‘черемуха’ — хак. диал. палан ‘калина’,
кет. фай ‘кедр’ — хак. абый ‘старый кедр’,
кет. оке ‘дерево’ — хак. диал. Ytyc ‘деревья и щепа, лежащие после разлива по берегам рек’,
кет. хо’х ‘мусор, нанесенный рекой в половодье’ — хак. диал. хах ‘мусор’,
кет. ах ‘дрова’ — хак. ах ‘зарубка на дереве’,
кет. ‘орех’ — хак. диал. эмин ‘ядро ореха’ (ср. также хак. ымыс ‘суп из кедровых орехов’),
кет. фалац ‘сладкая масса под корой березы’ — хак. диал. малыу то же,
кет. лем ‘доска’ — хак. диал. эллем то же,
кет. тывык. ‘березовая стружка’ — хак. тобых ‘березовая зола’,
кет. салтэ ‘щепа’ — хак. диал. салты ‘дрова, заготовленные из тальника’ (ср. также в шор-
ском салынды ‘щепа, плывущая по реке во время половодья),
кет. абыл ‘палка’ — хак. абыл ‘орудие для вспашки поля ,
ар. котт. шижир (шичир) ‘солома’ — хак. сызыр то же, и др.
Разнообразный животный мир Саяно-Алтая частично был воспринят хакасами через кетский язык. Например: кет. Халеу ‘чайка’ — хак. хайлах то же,
кет. къгыньтэ ‘кулик’ — хак. коллд/ то же,
кет. тогдульт ‘маленький кулик’ — хак. диал. тоцдолбус то же,
кет. чичик ‘трясогузка’ — хак. диал. чиугей ‘синичка’ и др.
Хакасские определения географического ландшафта и природных явлений также не освобождены от кетского влияния.
Например: кет. хо ‘лед’ — хак. айгы ‘ледяной каток’,
кет. Тик ‘снег’ — хак. корпк ‘сугроб’,
кет. кибэт ‘свежий снег’ — хак. кобек то же,
кет. хык ‘дорога’ — хак. хыйыг ‘дорога, проходящая над рекой по косогору’,
котт. тагай ‘голова’ — хак. тигей ‘вершина, сопка’.
Некоторые кетские названия природных явлений перешли
в хакасский язык через семантические заимствования.
Например: кет. екна хо’т ‘радуга’ (букв, ‘дорога грома’) — хак. диал. кугурт чолы то же (букв, ‘дорога грома’).
Этническая территория кетов и хакасов располагалась по р. Енисею, который служил основным географическим ориентиром. В связи с этим существуют следующие семантические параллели:
кет. утэт холэп ‘юг’ (букв, ‘верховская сторона’) — хак. устунзарых то же (букв, ‘верхняя сторона’),
кет.
Тыгы холэп ‘север’ (букв, ‘низовская сторона’) — хак. алтынзарых то же (букв, ‘нижняя сторона’).
Кетоязычными жителями был выработан свой календарь, соответствующий местным климатическим условиям и явлениям природы. В хакасском языке прослеживаются семантические заимствования некоторых кетских названий месяцев:
кет. ди’ хеп ‘март’ (букв, ‘орлиный месяц’) — хак. диал. хузурёул айы ‘февраль’ (букв, ‘орлиный месяц’), кет. кофынып ‘апрель’ (букв, ‘бурундучий месяц’) — хак. диал. коpiк айы март’ (букв, ‘бурундучий месяц’), кет. Ъфынап ‘сентябрь’ (букв, ‘листопадный месяц’) — хак. сарыг пур то же (букв, ‘желтый лист’). Специального внимания стоит кетское выражение холенок кып ‘ноябрь’ (букв, ‘месяц пальца на рукавице’); в этом месяце женщина едва успевала сшить за световой день палец рукавицы. В хакасских диалектах находим выражение хуртуях айы ‘ноябрь’ (букв, ‘месяц старухи’); по словам хакасов, в этот период световой день был настолько короток, что пока старуха оденется, наступал вечер.

Кетские заимствования наблюдаются, видимо, в хакасской терминологии, связанной с таежными и рыбными промыслами. Например: кет. аттыс ‘пальма’ — хак. диал. атхыс ‘наконечник стрелы, которой били рыбу’, кет. согам ‘стрела’ — хак. соган то же,
кет. эиль ‘острога’ — хак. диал. агыл ‘бородок рыболовного крючка (остроги)’,
кет. со:л ‘нарта’ — хак. coop ‘сани’,
кет. унъц ‘пущальня (сеть)’ — хак. диал. ицме тоже,
кет. бе: ‘запор (ловушка для рыбы)’ — хак.-пуу ‘сеть’,
кет.айфеу ‘невод’ — хак. диал. айбуц то же,
кет. ульбац ‘берег’ -хак. улбац ‘косяк рыбы, вышедшей к берегу озера, где бьет ключ со свежей водой’, кет. са’х ‘белка’ — хак. диал. сахыл то же,
котт. иичи ‘мясо’ — хак. ууче ‘мясо, заготовленное осенью для весны’,
кет. хуку ‘щука’ — хак. хогай ‘щученок’,
кет.сул ‘нельма’ — хак. тул то же,
котт. мендара ‘налим’ — хак. миндир то же,
кет. кы’т ‘жир’ — хак. диал. хырба ‘клей из
рыбьего жира’ и т.д.
Здесь надо сказать, что хакасско-кетские этнокультурные связи, несомненно, представляют процесс двухстороннего взаимодействия. Поэтому и среди кетской лексики должно иметься немало слов хакасского — и вообще тюркского — происхождения. Эта категория лексических заимствований требует специального анализа в будущем.
Итак, тюркоязычные скотоводы Хакасии восприняли от кетоязычных предшественников лексику, обозначающую географический ландшафт и природные явления. Широкое проникновение лесной терминологии связано не только с этнокультурными контактами разных языковых групп с хакасами,
но и с включением значительной части кетоязычных по языку компонентов в процесс формирования
хакасского этноса».

Российский генетик В. Г. Волков в статье «Древние миграции самодийцев и енисейцев в свете генетических данных» пишет:
«Современные енисейцы в настоящее время представлены только одним народом – кетами. Кеты проживают в среднем и нижнем течении Енисея в Туруханском и Байкитском рай-
онах Красноярского края. Кроме кетов до середины XVIII в. существовали другие енисей-
скоязычные группы: арины, жившие к северу от Красноярска; асаны и котты, обитавшие к
югу от Красноярска; пумпоколы (пумпокольцы) – жившие в верховьях Кети (Алексеенко
1967: 28). Практически исчезли носители югского языка (Аксянова, Алексеенко 2005: 633).
Доминирующей Y-гаплогруппой кетов является Q1a3 (84 %). У других народов Сибири
гаплогруппа Q1a3 встречается со следующей частотой: тувинцы (14 %), хакасы (4,8 %), се-
верные алтайцы (32 %), южные алтайцы (3,7 %) (Харьков 2012: 14). Незначительный про-
цент этой гаплогруппывстречается у монголов (2 %) (SMGF). В литературе уже давно укрепилось мнение, что предки кетов относительно недавно мигрировали на Енисейский Север и формирование этого народа происходило на юге междуречья Оби и Енисея . По мнению Е. А. Алексеенко, первые достоверно известные кетоязычные группы на рубеже эр проживали в горно-таежных районах
Южной Сибири и Северо-Восточного Синьцзяна (Китай). По данным топонимических исследований А. П. Дульзона, кетские (енисейские) названия широко распространены на востоке и юго-востоке Западной Сибири. Наиболее типичны топонимы от терминов сес, зес, сат, тет, дат, шет, чет, которые в разных диалектах кетов имеют значение «река». Примерами являются многочисленные западносибирские гидронимы Айзас, Толзес, Алсат, Итат, Айдат, Бакчет, Тайшет и др.
Ареалы енисейских топонимов и гидронимов выявлены А. П. Дульзоном на значительной территории Сибири, и даже в Северо-Восточной Синьцзяне. Естественно, они выявлены на территории проживания южных родственников кетов – коттов, аринцев и байкотовцев. В Среднем Приобье выявлены два основных ареала: гидронимы на-тет (Нижнее Притомье и Причулымье) и гидронимы на -сет (Нижнее Прикетье и прилегающая территория Приобья). Считается, что шорский этнос сформировался в VI–IX вв. в ходе смешения местных кетоязычных и пришлых тюркоязычных племен. Миграции кетоязычных групп в сторону Байкала засвидетельствованы материалами по тюркоязычным тофаларам Восточных Саян. По мнению В. И. Рассадина, ядром тофаларов являлись какие-то кетские роды. Тофалары обитают в восточной части Тывы, именно там, где генетиками зафиксирована наибольшая частота гаплогруппы Q1a3 на данной территории. Таким образом, исходя из того, что гаплогруппа Q1a3 является основой генофонда кетов – единственного сохранившего народа енисейской языковой семьи, и исходя из того, что гаплогруппа Q1a3 присутствует на территории современного и былого проживания енисейцев, эту группу следует считать маркёром миграций древних енисейцев».

Источник: http://www.proza.ru/2014/04/18/1687

Комментарии

Наверх